От роли соседской девчонки в музыкальном видео «Маршрутка» до fashion-иконы и артистки перформанса: Катя IOWA прошла долгий путь, с каждым годом раздвигая границы творческой смелости. Сегодня она дает концерты и открывает выставки, растит сына и мечтает запустить собственный лейбл. В ее жизни есть место и тихим семейным радостям, и ярким сценическим провокациям — о чем и поговорим.
Ваши показы часто превращались в настоящие художественные манифесты. В памяти всплывают синий костюм для стула или платье в горошек, представленное вместе с вашей кукольной копией в натуральную величину. Что послужило источником такой приверженности авангарду?
Музыка и изобразительное искусство всегда были неразрывно связаны в моей жизни. В школьные годы я около пяти лет занималась живописью. Одновременно с этим я обучалась академическому вокалу. Первый педагог рекомендовал мне поступать в академию искусств, а второй – стать оперной певицей. Они поддерживали меня и верили в мой потенциал. Однако я не сдержала экзамены: провалила испытание по дизайну, а вокальный – сдала на два балла. Со временем я осознала, что являюсь человеком, которому требуются нестандартные подходы к самореализации. Так в моей жизни появился мюзикл Ильи Олейникова «Пророк», который стал для меня настоящей творческой лабораторией. Пение, танцы, цирковое искусство, битбокс – множество жанров и креативных личностей. Этот опыт показал, что не стоит ограничиваться одним амплуа и что очень важно развивать в себе разнообразные навыки. И необходимо найти свою команду коллег, чтобы не только придумывать новые идеи, но и находить возможности для их реализации. Сейчас меня окружают именно такие люди.
Какую функцию вы выполняете в коллективе — вдохновителя, бунтаря?
Человеку свойственно хотеть испытывать радость и веселье. (Смеется) Создание перформансов и разработка образов – процесс, требующий значительных усилий. Когда возникает сильное напряжение, необходимо, чтобы кто-то старался сохранять спокойствие. Порой наступает момент отчаяния, и возникают сомнения: зачем вообще предпринимаются все эти усилия – месяцы подготовки, бессонные ночи, конструкции, которые приходится ежедневно перерабатывать? Вспомним, к примеру, тот образ, выполненный в горошек, который отсылал к картине «Прогулка» Марка Шагала. Его создание сопровождалось немалыми трудностями, и мы уже отчаялись добиться успеха – конструкция оказалась невероятно сложной. Кроме того, она была весьма тяжелой, весившей около пятидесяти килограммов. К счастью, мы нашли решение, хотя мне было непросто передвигаться и разговаривать в этом платье. Любое новое начинание сопряжено с риском. Заранее невозможно предугадать, будет ли результат впечатляющим или нелепым. Но именно в этом творческом процессе заключается сама жизнь.
Кто устанавливает границы нормы или определяет, что является кринжем, и кого можно считать судьями в этом вопросе?
Среди экспертов, мнения которых учитывает большинство, можно выделить Александра Рогова, Гошу Карцева, Машу Миногарову, Алексея Сухова и других. В конце прошлого года они сделали обзор модных событий, определив лучший образ года. Их выбор пал на нашу «Прогулку», что стало для нас очень приятным признанием. Неслучайно мои стилисты, Вова Кравченко и Кирилл Павлов, работали над созданием этого образа, практически не покидая производственную площадку. В этом году, к слову, этих специалистов номинировали на премию Forbes «30 до 30» в категории «Мода».
Этот же мотив с горошком был представлен на вашей первой выставке под названием «Симпоэзис». Поделитесь подробностями о ней.
Она обрела профессиональную самореализацию благодаря поддержке куратора Владимира Манку. Я подготовила свои картины, концепции перформансов. К сожалению, не все задуманное удалось осуществить. Так, идея экспозиции с зеркальным лабиринтом, множеством свечей и зеркальными ботинками – отсылка к нашей с Леней свадьбе в Карелии, венчанию в старинной кирхе в Лумиваара – до сих пор живет во мне. Среди реализованных проектов, посвященных любви, – арт-объект с весами. На одной чаше – первый подарок от Лени, простой кусок мыла, который он подарил мне в 2008 году. На второй – один из самых ценных его подарков, сумка Hermes Kelly 1978 года, ранее принадлежавшая певице Мирей Матье. И оба этих подарка имеют для меня равную значимость. Меня очень радует, что зрители по-разному интерпретируют мои работы: одни усматривают в них проявление любви, другие беспокоятся о сохранности представленных объектов. Ксения Собчак посетила выставку и заметила: «Здесь можно легко разбить стекло, вынести сумку – и вся романтика исчезнет!» (Улыбается). Я специально приобрела большой блокнот, в который посетители выставки могли оставлять пожелания и рисунки. Получилось очень оригинально, настоящий творческий обмен: я внимательно читала все записи, ощущала импульсы людей, чувствовала связь с ними.
Интересует ли вас прохождение обучения или сотрудничество с признанным мастером? Каким образом это осуществить LadyGaga, она изучала перформативное искусство под руководством Марины Абрамович.
Овладение искусством – одна из моих приоритетных задач. Я стала регулярно посещать выставки, обсуждать работы и их проблематику с куратором, а также выявлять молодых художников, с которыми было бы интересно сотрудничать, как это произошло на ярмарке современного искусства |catalog|. Что касается известных художников, то у меня установились более тесные контакты с Андреем Бартеневым. Я даже предлагала ему должность арт-директора, но затем отказалась от этой идеи, осознав, что мне еще предстоит пройти определенный путь. В настоящее время в искусстве открыто множество возможностей, в том числе теоретическая возможность пройти курс «Метод» Марины Абрамович. Она создавала свои перформансы на основе аскетизма и возможностей человеческого тела, однако эта практика связана со страданиями и лишениями. Мне ближе концепция радости, хотя некоторые приемы, основанные на ограничениях, я считаю эффективными. Например, я практикую остановку мыслей, что позволяет мне писать тексты быстрее, поскольку для ускорения иногда необходимо замедлиться.
Мне пришло на ум писательница Сьюзен Зонтаг, известная своей самодисциплиной и работавшая порой до двадцати часов в сутки.
Я не располагаю возможностями для этого. Наличие ребенка подразумевает огромную ответственность в семье, множество задач, и совершенно не оставляет времени для подобной оторванности от мира. Я стараюсь быть продуктивной везде: даже в такси, в окружении бумаг и эскизов. Были времена, когда я часами надрывалась, вымучивая тексты. Во мне существовал деспот, самый требовательный рецензент — я сама. И мой организм реагировал на эти страдания протестом. Лишь когда я начала добавлять легкость, детскую спонтанность, научилась наслаждаться работой, это и стало своего рода творческой практикой — ощущать радость.
Роман Абрамович однажды сказал: «Когда я не погружен в искусство, я ощущаю себя подавленным и теряю свою индивидуальность». Насколько вам созвучна эта мысль?
Я долгое время стремилась проявлять себя повсюду, щедро отдавая свою энергию. Если на сцене выступления взаимно воодушевляют, как в игре в пинг-понг, то в повседневной жизни такой отдачи не всегда получаешь. В результате я стала замечать, что за пределами сцены у меня появляется неуверенность, я начинаю рефлексировать, а мое здоровье даже может ухудшиться из-за психосоматических проявлений. Поэтому, мне кажется, в обычной жизни стоит экономить энергию, замедляться и находить тишину в общении с собой.
Не менее значимо наличие поддерживающего и понимающего партнера. Возникают ли у вас разногласия с супругом, связанные с творческой деятельностью?
На нашей студии не всегда все гладко, иногда возникают конфликты. К примеру, когда я работаю над серьезной композицией и требую абсолютной тишины, Леня может неожиданно пошутить или исполнить что-то комичное. В результате моя лирика теряет свою силу. В такие моменты я могу начать ссору, так как мое вдохновение исчезает. Затем меня мучает чувство вины из-за того, что не позволяю ему выражать себя. И так повторяется снова и снова.
Он не высказывает замечаний относительно ваших образов?
Он критиковал меня в самом начале наших отношений. Пытался диктовать, какую одежду мне выбирать, а какую нет. Но тогда он был совершенно другим человеком. За эти 18 лет совместной жизни мне, вероятно, доводилось общаться с пятью разными личностями, воплощенными в его образе — он претерпел столько изменений и трансформаций. В настоящее время он принимает все мои образы, поддерживает мои выступления. И нередко смягчает излишнюю помпезность, напоминая о необходимости сохранять легкость и непринужденность в процессе.
Чем увлекается ваш сын Лев? Я заметила, что он также представил несколько картин на выставке.
Целых три работы! И все это за два дня. Я просто предоставляла ему краски и кисти в изобилии, а он создавал. Кроме того, он применял различные тряпки, даже туалетную бумагу. В его творчестве было столько детской наивности, что это вдохновляло. Он, безусловно, мой главный учитель. В том, как рисуют дети, заключена такая жизненная сила: они не придерживаются установленных правил, не опасаются сочетать несовместимое. Одна из картин Левы вызвала у нас настоящий шок: он нанес на холст охру, коричневатый тон, и с мужской серьезностью попросил дать ему синюю краску. Я поинтересовалась, зачем ему синий цвет, ведь он может все испортить. Но он настоял. В итоге он взял синюю краску, одним движением вылил ее и как-то размазал… и получилось потрясающе! Настоящий оазис в пустыне. Моя мама очень любит эту картину, для нее даже сделали печать на футболке.
Бабушка уделяет Леве много времени, занимаясь с ним творчеством. То же самое можно сказать и о няне: они регулярно создают аппликации и возводят конструкции из картонных коробок. Кроме того, Лева увлекся кулинарией. Мы приобрели для него детскую кухню, где он готовит пирожки и смешивает коктейли. Он очень любит книги о еде. Мы читаем с ним историю о йети, который добывает кокосы и готовит лимонад: Лева нажимает специальные кнопки на страницах, а я в это время пою. Он часто слушает наши песни, игру папы на гитаре, а иногда сам берет диктофон и занимается битбоксом. Это выглядит очень трогательно. Однако я не ожидаю от ребенка каких-то выдающихся талантов и не записываю его в многочисленные секции. Да, он развивается физически, занимается спортом и плаванием. Но, на мой взгляд, самое ценное времяпрепровождение для ребенка – это бегать босиком по своему двору, собирать ягоды с кустов и радоваться детству.
Что, если однажды мой сын заявит: я не стремлюсь к креативности, я хочу быть обычным, надевать стандартные белые рубашки и трудиться в офисе?
Я приветствую любые решения. Я воспитала свободного человека, а не подчиненного. Пусть занимается тем, что ему интересно. Прежде всего, я воспринимаю его как личность. Лев – интересный молодой человек, обладающий прекрасным чувством юмора и способный находить решения, влиять на нас и передавать знания. Я не смогу повлиять на его жизненный путь. Единственное, что я могу сделать для сына – это подать пример, поделиться с ним нашими ценностями, поддержать его и дарить любовь. Все остальное зависит от него.
Какие проекты вы планируете реализовать в этом году и на чем сосредоточите свои усилия?
В последнее время поступает такое количество проектов, что сложно определить, на какие из них реально хватит ресурсов. Это особенно касается творческой составляющей. Похоже, что мы открыли некий канал, и это произошло в конце прошлого года. В свой день рождения Гоша Карцев организовал благотворительный бал в поддержку фонда «Жизнь как чудо». Нас пригласили выступить с оригинальным номером. За три дня был создан перформанс, срежиссированный Ириной Малой. В нём приняли участие я и ещё 35 человек, сочетающих музыку, пластику и визуальные эффекты. Даже не предполагалось, что это вызовет такой сильный отклик и такую тесную связь со зрителями. После выступления Яна Чурикова написала: «Новый Курехин». Это, конечно, громкое заявление, но я сохранила это сообщение для себя – как ориентир для будущего развития. В последнее время не всегда понимаю, насколько реальны поступающие ко мне предложения.
Представители Context предложили мне участие в проекте. Одна известная московская галерея, масштабная интерьерная выставка… Всё это кажется нереальным. Пока не воплотится в жизнь, поверить не могу. Мы сами планируем организовать экофестиваль, объединив на одной площадке музыкантов, художников, скульпторов, артистов перформанса и экоактивистов. Еще один проект – это онлайн-платформа, на которой будут представлены мои работы и предметы искусства. В настоящее время меня окружают перформеры, генерирующие весьма необычные идеи. Но я говорю: «Подождите, я не могу сразу же полностью погрузиться в это, как будто потеряла рассудок». (Смеется) Я, скорее, стремлюсь найти равновесие, выступать связующим звеном между искусством, которое может показаться странным для многих, и понятными формами поп-индустрии. Я хочу смешивать жанры, допускать ошибки, идти на риск и, самое главное, испытывать при этом искреннюю детскую радость.
