Дарья Екамасова о голливудских съемках, сотрудничестве с Марком Эйдельштейном и фильме «Космос засыпает»

Даша работала над своим проектом «Космос» на протяжении шести лет…

Я хорошо помню, как режиссер Антон Мамыкин позвонил мне и сообщил: «Даша, я работаю над сценарием и вижу тебя в своей главной роли». Текст, который я получила на прочтение, был настолько сложен, многообразен, деликатен и проницателен, как и сам Антон, что, по моему мнению, мы даже не обсуждали возможность моего участия. (Смеется) Когда мы начали работу над фильмом, Марк, кажется, только поступил в театральный институт. У нас не было продюсеров, финансирования проекта и четкого представления о сроках. В тот период был ковид, и создавалось ощущение, что весь мир остановился.

Действительно, это можно было расценивать как эксперимент, поскольку в то время никто не мог предсказать, как изменится киноиндустрия…

Нет, но почему же… Антон, подобно ледоколу, проявлял уверенность и четко осознавал свои цели. Работать с ним было комфортно. Оглядываясь на прошлое, я не могу представить, что мы могли бы предположить, что наши фильмы будут демонстрироваться на фестивалях, а картина получит такое количество наград. «Космос засыпает» завоевал пять призов на «Духе огня».

Насколько вообще это существенно – получить признание? Ведь при определении того, кто заслуживает награды, а кто нет, неизбежно присутствует субъективное мнение…

Для каждого человека важно, чтобы его усилия были оценены. Не имеет значения, где он трудится – в сфере кино, в цирковом искусстве или на промышленном предприятии. Любое проявление внимания доставляет человеку удовольствие, и он воспринимает его как признак любви. А любовь необходима каждому. Однако я, откровенно говоря, не сторонник наград. Вернее, я выступаю против того, чтобы все это превращалось в соревнование. Кино – это не спорт. Мне представляется, что кинематографистам не следует испытывать волнение или беспокойство по поводу получения наград или их отсутствия. Человек должен создавать кино не ради почетной статуэтки, а потому, что не может не создавать. И выходить на театральную сцену не ради премий, а потому, что не может не играть. Кинематограф увлекателен в процессе его создания. И для меня единственная и самая значимая награда – это приз зрительских симпатий. Ведь кино создается для зрителя, а не для жюри или представителей индустрии, принимающих решения.

Успех «Аноры» сделал вас и Марка Эйдельштейна известными зрителям как в Америке, так и в Европе. Возникает вопрос: повысит ли это интерес к «Космосу» по сравнению с тем, если бы фильм вышел раньше, до триумфального успеха картины Шона Бейкера?

Я затрудняюсь с ответом на этот вопрос. При выборе фильма для просмотра необходимо учитывать множество аспектов – для меня важны режиссер, известность актеров, отзывы зрителей и, безусловно, основная тема. Однако в случае с «Космосом», мне представляется целесообразным посмотреть этот фильм вместе, чтобы оценить, насколько наши образы схожи с теми, что мы создавали в «Аноре». Затем стоит посмотреть «Ганди молчал по субботам» и «Путешествие на солнце и обратно» и также провести сравнение. Мы с Марком стремимся избегать повторений, ищем новые грани для наших персонажей. Мне кажется, в этом есть определенная ценность. Недавно я читала обширную статью о крупных актерах, которые постоянно воплощают похожих персонажей – и в этом есть их прелесть. Но есть и те, кто трансформируется на глубинном уровне – и они также заслуживают восхищения. Здесь все зависит от личных предпочтений. В дуэтах повторяться ни в коем случае не следует.

Как вам было взаимодействовать с Марком? Он представляет иное поколение, относится к созвездию новых талантов. Заметна ли разница в его взглядах на мир?

Действительно, это поколение отличается от предыдущих. Их подготовка проходит иначе, они постоянно общаются и генерируют новые идеи… Кроме того, они очень динамичны. Во время съемок фильма «Космос» молодые актеры – Марк, Никита и Соня – по ночам смотрели аниме с ускоренной скоростью, и это было очевидно. Для меня это кажется невероятным. Когда в моем поколении появился интернет, многие опасались, что он негативно повлияет на мышление и люди будут тратить полчаса на каждый ответ. А сейчас – двойная скорость, это впечатляет!

Что еще осталось за кадром этих съемок?

Удивительные ландшафты. Мы работали над съемками на отдаленном участке, в месте, где встречаются Баренцево и Белое моря. Добирались туда на вертолетах, проживали в настоящей деревне, которую регулярно заносило песком. Днем мы отправлялись на съемки, а по ночам возвращались. Помимо этого, мы посетили морских котиков, острова-призраки… Вспоминаю об этом проекте и сразу же нахожу слово «свет». Свет был повсюду. Там царил полярный день, продолжавшийся, казалось, бесконечно. И мне представляется, что этот свет пронизывает весь наш фильм.

В настоящее время я продолжаю съемки в Голливуде. Существует заметная разница в подходах к кинопроизводству у западных и российских коллег?

Это, безусловно, вопрос, требующий детального обсуждения. Но я приведу один пример. На прошлой неделе мы работали над съемками фильма в Нью-Йорке. И мне пришла в голову идея, что моя героиня должна споткнуться. Я продемонстрировала, как я планирую это выполнить – тут же подбежали взволнованные продюсеры: «Пожалуйста, воздержитесь от этого. Не позвольте случиться беде, ведь сегодня на площадке нет каскадеров». Как ни убеждала, мне не позволили это сделать. Однако на следующий день мы снимали там же небольшую сцену драки с участием каскадеров. У меня до сих пор ушибы на коленях и большой синяк сбоку. Получается, если на площадке присутствуют каскадеры, они несут ответственность за вашу безопасность. В российском кинематографе ситуация иная – у нас актеров всегда стараются оберегать.

Женские секреты